|
 Белинский так ведет мысль о различии романов: «В «Онегине» все части органически сочленены, ибо в избранной рамке романа Пушкин исчерпал всю свою идею, и потому в нем ни одной части нельзя ни изменить, ни заменить. «Герой нашего времени» представляет собой несколько рамок, вложенных в одну большую раму, которая состоит в названии романа и единстве героя». Подчеркивая «замкнутость» лермонтовского создания от господствующей в романе авторской идеи, Белинский отмечает в «Евгении Онегине» момент преодоления авторской заданности, открытость романного действия к необозримо широкому миру действительности, к изменчивости бытия и возможностям человека быть к нему причастным. Вот почему Пушкин, по словам Белинского, сумел «коснуться так многого, намекнуть о столь многом, что принадлежит исключительно к миру русской природы, к миру русского общества... «Онегина» можно назвать энциклопедией русской жизни и в высшей степени народным произведением».
Однако Белинскому следует возразить в утверждении преобладания авторского, субъективного начала в романе «Герой нашего времени», тем более что критик сам опровергает ошибочность первоначально выдвинутого тезиса: Печорин велик, поскольку он подобен Лермонтову. В письме от 13 июня 1840 года Белинский подчеркнул, что в «Герое нашего времени» общее, объективное берет верх над личным, авторским, субъективным: «Лермонтов великий поэт: он объективировал современное общество и его представителей».
Убедительный аргумент мы находим в самом Лермонтове, в его манере вести повествование на сказовой основе. Кажется, приняты все меры, чтобы скрыть точку зрения автора. В «Бэле» и «Максиме Максимыче» между автором и .изображаемой действительностью поставлены два рассказчика с учетом социально-психологической природы их языка и сознания — «издатель» бумаг Печорина, путешествующий офицер, и сам Максим Максимыч. Возникает ощущение «рассказа в рассказе», целой системы «сказов», как бы вложенных один в другой: путешествующий офицер передает рассказ Максима Максимыча, который в свою очередь передает рассказ Печорина, или Казбича, или Азамата.
А сам автор романа, воздерживаясь от прямой оценки своего героя, как бы вовсе уходит со сцены, с тем чтобы личность Печорина раскрывалась объективно, через множественность различных точек зрения, чего в живописи передать невозможно.
|
