|
 «Что есть придворная грамматика?» — гласит первый же вопрос. На это следует ответ: «Придворная грамматика есть наука хитро льстить языком и пером». «Что значит хитро льстить?» — «Значит говорить и писать такую ложь, которая была бы знатным приятна, а льстецу полезна».
«Что есть придворный падеж?» — «Придворный падеж есть наклонение сильных к наглости, а бессильных к подлости. Впрочем, большая часть бояр думает, что все находятся перед ними в винительном падеже, снискивают их расположение и покровительство обыкновенно падежом дательным». Понятно, почему Екатерина II, претендующая на роль просвещенного монарха (в придворном кругу были известны ее комедии «О, время», «Именины г-жи Воргалкиной», 1722), в конце концов лишила Фонвизина права издавать свои произведения. Это было за десять лет до конца жизни писателя. Десять лет вынужденного молчания для сатирика смерти подобны. Но слово, оброненное сатириком, прорастает сквозь толщу веков.
Почти пятьдесят лет спустя после первой постановки «Недоросля» (1782) Пушкин так охарактеризовал провинциальных дворян: «Для них не прошли еще времена Фонвизина. Между ними процветают Простаковы и Скотинины». В «Евгении Онегине» среди прочих окрестных соседей-помещиков, приехавших на именины к Лариным, мы видим и состарившихся Скотини-ных с их обильным приплодом: «Скотинины, чета седая, С детьми всех возрастов, считая От тридцати до двух годов».
«Бельведерским Митрофаном» назвал Пушкин в эпиграмме 1827 года «Лук звенит, стрела трепещет...» одного из своих современников-литераторов. А Лермонтов в «Тамбовской казначейше» приводит «времен новейших Митрофана»:
Вот в полуфрачке раздушенный, Времен новейших Митрофан, Нетесаный, недоученый, А уж безнравственный болван.
Отдельные реплики фонвизинской комедии «Недоросль» вошли в золотой фонд крылатых выражений русского языка: «Убоялся бездны премудрости», «Не хочу учиться, хочу жениться», «С утра до вечера, как за язык повешена», «Я сестрин брат, я женин муж, а я матушкин сынок», «Вот злонравия достойные плоды», «Угнетать рабством, себе подобных беззаконно».
Смех Фонвизина, писал Герцен, «далеко отозвался, разбудил целую фалангу великих насмешников, и их-то смеху сквозь слезы литература обязана своими крупнейшими успехами и большей частью своего влияния в России».
Действительно, от антикрепостнической направленности сатиры Фонвизина тянутся прямые нити к народному юмору басен Крылова, к обличительному пафосу комедий «Горе от ума» Грибоедова, «Ревизора» Гоголя, к пьесам о «темном царстве» Островского.
|
