|
 Снова Гоголь строит сюжет не на «частной интриге», а на «денежном капитале», который выгодно приобрести и помещикам, и самому Чичикову. Преступность каждого в причастности к денежной выгоде и «вяжет» действие «в один большой общий узел». Это дает основание Гоголю эпически широко развернуть картину судеб разных слоев общества, сосредоточить внимание на положении всей страны, на самых острых и больных вопросах современности.
Наверно, не будет натяжкой видеть в Чичикове не просто конкретное лицо, а своего рода «собирательную модель» России 40-х годов, когда в сферу патриархально-крепостнических устоев заметно проникали буржуазно-капиталистические веяния. Растущее значение денежных отношений становилось определяющим фактором и частной и общественной жизни. Вот почему в сатирической палитре Гоголя, в создании образа Чичикова мы видим замечательный пример полистилистики, своеобразный художественный симбиоз в использовании самых различных приемов сатирической типизации. Пародия на грани карикатуры, а карикатура обретает черты гротеска, раздвигающего ассоциативный план художественного обобщения. Такие замечательные человеческие качества, как общительность, энергичность, умение достигнуть поставленной цели (во второй части поэмы за мошенничество Чичикова ожидает расплата, но он не теряет надежды и готов все начать сначала),— все эти черты в Чичикове деформируются, вытесняются циничной беспринципностью, жульничеством, духовным ничтожеством.
Карикатурно соединение хищничества, бессовестности и алчности дельца с вкрадчивостью манер и фальшивым добродушием речей. Недаром Ленин говорил об «увертливом» Чичикове... Сквозь «новые» черты буржуазного предпринимательства в нем прорастает «старая» тенденция самодержавно-крепостнического строя — не брезгуя никакими средствами, во что бы то ни стало разбогатеть и стать помещиком. Гротескны далекие от реальности разговоры о «миллионах» Чичикова, всколыхнувшие сонную жизнь губернского города. «Смех» Гоголя лепит устрашающий образ панического страха обывателя перед всем, что не укладывается в обычное русло житейских норм и представлений.
В одной из черновых записей Гоголь так определил «идею города»: «Возникшая до высшей степени пустота. Пустословие. Сплетни, перешедшие пределы, как все это вышло из безделья и приняло выражение смешного в высшей степени». Господствующий слой в государстве так же по своей сути является «мертвыми душами».
|
